svetlyachok_vtk (svetlyachok_vtk) wrote in ljubov_i_svet,
svetlyachok_vtk
svetlyachok_vtk
ljubov_i_svet

Как тяжелы они, земные сокровища

Ангелочки
Худ. Нино Чакветадзе

- Доченька, что это за дети?

- Мамочка, здесь нет никого – оглядывая больничную палату, успокаивает Юля свою маму.

- Как их много! Откуда они? – смотря куда–то вдаль продолжает мать.

Юля молча берёт её за руку и вытирает с измученного лица матери капли пота. Сколько безсонных ночей и тревожных дней провела дочь возле кровати любимого и дорогого ей человека. Веря в её скорейшее выздоровление, Юля беспрестанно повторяла: «Вот поправится – сразу же к психологу пойдём. Пережив такие боли, можно просто с ума сойти!».

- Как больно! – стонала мама.

- Ты скоро поправишься, потерпи ещё немного. Операция позади, всё будет хорошо.

Откинув одеяло, чтобы поправить постель, Юля в ужасе замирает: вся простыня в крови и под кроватью большая лужа.

- Господи! Помогите! Доктор! Скорее! – выбегая из палаты, голосит дочь.

- В операционную! Срочно! – эхом звенят в ушах слова врача...

...Ушла из земной жизни раба Божия Ирина – тётя Ира, мама моей подруги, недавно отметившая свой 53–й день рождения. Это была гостеприимная хозяйка, цветущая женщина, заботливая мать, имевшая престижную, высокооплачиваемую работу, большую квартиру в центре города. Выйдя второй раз замуж за состоятельного мужчину без любви, пыталась обеспечить себе и дочери безбедное существование. Понять то, что она была несчастна, можно было по её красным и заплаканным глазам.Это были последние минуты, когда Юля видела свою маму живой…

«Моя мамочка умерла…», - получаю в разгар июльской жары смс-ку от Юлии.

«Света, я только теперь поняла значение слова «никогда»...

Смерть, похороны, суд с отчимом, раздел имущества, одиночество, озлобленность, непонимание и пустота…

Как же тяжело жить дальше, думая, что для покойных с могильным холмиком всё заканчивается. Но если бы она знала, что всё только начинается. И как раз теперь многое зависит от нас, близких и родных людей.

Похоронили её в самом конце кладбища, на пустынном месте, откуда был виден только горизонт, а через несколько дней вокруг её могилы уже возвышалось множество холмиков с крестами. Это были дети, от восьми до двенадцати лет, может быть, именно их она видела перед смертью в больничной палате.

Обычно снам не предаю особого значения, но этот никак не шёл у меня из головы. Тем более что принёс покаянные плоды - в таком случае могу его и рассказать. Поразмыслив несколько дней, всё-таки решаюсь позвонить Юле:

- Юлечка, мне приснилась твоя мама.

- Мама? И что? – с дрожью в голосе отвечает подруга.

- Выслушай меня, пожалуйста, и постарайся понять.

И начинаю рассказывать сон, который до сих пор хорошо помню.

...Я прихожу к ним в гости, как в старые студенческие времена, на пороге меня встречает Юлина мама, с большим подносом только что испечённых пирогов, румяных, с золотистым бочком. Но прежде, чем сесть за стол, мама просит меня зайти в ванную. Захожу и обнаруживаю там Юлию, она сидит, обхватив колени руками, испуганно смотрит на меня и молчит. Желая узнать, в чём же дело, возвращаюсь в комнату. Тем временем тётя Ира, уже без угощения, заходит в гостиную, держа за руки двух мальчиков, лет четырёх.

- Света, познакомься, это мои внуки–близнецы – Григорий и Алексей.

Недоумевая, откуда у тёти Иры появились внуки, и почему я о них ничего не знаю, начинаю разглядывать мальчуганов. Григорий на голову выше своего брата, но кажется гораздо старше, краснощёкий, белобрысый, с распахнутыми голубыми глазами и огромными на всё лицо веснушками. Такой маленький увалень–богатырь. Алёша – полная противоположность близнецу, худенький, я бы даже сказала хилый, болезненный ребёнок, с большими карими глазами и тёмными тонкими волосами. И только внимательно разглядев их, понимаю, что у детей совсем недетское выражение лица. Сосредоточенность, серьёзность, печаль и даже некая скорбь застыла на их маленьких личиках. Проводив детей в другую комнату, тётя Ира зовёт меня к себе. Я попадаю в очень тёмное, тесное помещение, заставленное сверху донизу кучей коробок. И в этой темноте едва могу различить её силуэт.

- Светочка, я тебя очень прошу, передай Юле, чтобы все вещи, находящиеся в этих коробках, она отдала людям. Они меня так тяготят! А вот это возьми себе – и достаёт из одной коробки зелёную футболку, протягивая её мне.

- Ну, а теперь иди, да и мне уже пора...

Заканчиваю свой рассказ, а в трубке раздаются громкие рыдания:

- Да как же это?! Ты не могла этого знать! Этого вообще кроме мамы никто не знал!

Еле сдерживая рыдания и продолжая громко всхлипывать, Юля начинает:

«Никому не говорила, но четыре года назад я сделала аборт, как потом оказалось, у меня была двойня. А когда–то я так мечтала о сыне и хотела назвать его Григорием! А этот веснушчатый мальчик, которого ты мне описала, вылитый его отец. У меня такое чувство, что в руках ты держишь его детскую фотографию. Вскоре после этого отца моих нерождённых детей убили. Света, ты знаешь, что сейчас я замужем. Мы очень хотим детей! У меня было четыре беременности! И все они замершие! Замирают на том же сроке, когда я сделала аборт!»

И снова, заливаясь слезами, Юля продолжает:

«А коробки! Эти бесчисленные коробки! Их так много! Мама всегда любила красиво и дорого одеваться, поэтому вещей осталось огромное количество. Нам пришлось вывезти их в гараж, так как ими была заставлена вся прихожая и часть спальни. Я не знаю, что с ними делать, ведь они очень дорогие и почти новые, кому их отдать, не знаю. Я бы себе их взяла, но мама была на четыре размера больше. Что же мне теперь делать?»

В воздухе повисло молчание. Находясь за четыре тысячи километров, я будто слышала каждый удар её измученного сердца.

- Юлечка, маме очень нужны твои молитвы, молитвы Церкви, а вещи необходимо срочно отдать нуждающимся. И сейчас абсолютно неважно, сколько они стоят. И тебе самой нужно обязательно сходить на исповедь - в грехах покаяться....

- Да ведь я в этом ничего не понимаю! И в церковь хожу редко, только для того, чтобы свечку поставить. А грехи! Ну, какие у меня могут быть грехи?!

У меня внутри всё упало. Объяснить любимой подруге - что такое грех, а ещё тот, который в нашей сумасшедшей действительности уже и грехом–то не считается. Так, норма жизни, что за вздор! И я решаюсь на последний шаг:

- Дорогая моя, тебе нужно помочь своей маме.

Мои слова, видимо, привели её в чувство.

- Значит, она...! Значит ей...! Ей плохо?! – с ужасом выкрикивает Юля.

И в этом отчаянном крике была такая надежда! Надежда на то, что мамина душа жива! Что ей можно помочь! А значит - надежда на Бога!

Тут же, отбросив все условности, начинаю рассказывать подруге о душе, о её безсмертии, о загробном мире, о мытарствах и обо всём том, что раньше для неё являлось сущей ерундой, сказками и пережитком прошлого. Неожиданно для себя продолжаю говорить и говорить, причём, ясно понимая, что на другом конце земного шара не только слушают, но и слышат! Наверное, в этот момент меня можно было сравнить не иначе, как с Левитаном. Закончив свою речь и ожидая, что вот–вот последуют гудки, с удивлением и радостью слышу: «Я всё сделаю! Всё, как ты сказала...»

В её голосе была такая решимость, которая меня, наконец, как-то успокоила - я сделала то, что должна была сделать, всё остальное - от Господа.

Захарчук Марина
Источник: zhivoe-slovo.ru

Tags: ВАЖНОЕ, Дети, Для души, Путь к вере, Собеседник
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments