26 февраля (11 марта) 2019 года. Святые дня, молите Бога о нас! (ч.1)

Сегодня Православная Церковь чтит память:


Седмица 1-я Великого поста.
Великий канон Андрея Критского.


Свт. Порфирия, архиепископа Газского (420).
Прп. Севастиана Сохотского, Пошехонского (ок. 1500); мчч. Севастиана и Христодула (ок. 66), Новомученик Иоанн Калфа (зодчий) (1575).

Сщмч. Петра Варламова, пресвитера (1930); сщмч. Сергия Воскресенского, пресвитера (1933); сщмчч. Иоанна (Пашина), епископа Рыльского, и Иоанна Дунаева, пресвитера, прмц. Анны (Благовещенской), монахини (1938).

Икона Божией Матери: Межетская (1492).


Святые дня, молите Бога о нас!


Святитель Порфирий, архиепископ Газский

святитель_Порфирий_Газский


Святитель Порфирий, архиепископ Газский, родился около 346 года в Фессалониках, в Македонии. Родители его были людьми состоятельными, и это позволило святителю Порфирию получить хорошее образование. Имея склонность к иноческой жизни, в двадцать пять лет он оставил родину и отправился в Египет, где подвизался на горе Нитрийской под руководством преподобного Макария Великого (память 19 января). Там он встретился с блаженным Иеронимом, посещавшим в то время египетские монастыри. И вместе с ним отправился в Иерусалим на поклонение святым местам и Животворящему Кресту Господню (память 14 сентября), после чего поселился в пустыне Иорданской для молитвенного и постнического подвига. Там святой Порфирий впал в тяжкий недуг. Для исцеления он решил идти к святым местам Иерусалима. Однажды, когда он в полном расслаблении и забытьи лежал у подножия Голгофы, Господь посетил Своего раба в спасительном сновидении. Святой Порфирий увидел Иисуса Христа, сошедшего с Креста и обратившегося к нему со словами: "Приими это Древо и храни его". Проснувшись, он почувствовал себя здоровым. Слова Спасителя вскоре исполнились: Патриарх Иерусалимский посвятил святого Порфирия в пресвитерский сан и поставил хранителем Честного Древа Креста Господня. В то время святой Порфирий получил свою часть родительского наследства - 4 тысячи золотых монет. Все их он роздал нуждающимся и на украшение храмов Божиих.

В 395 году скончался епископ города Газы (в Палестине). Местные христиане отправились в Кесарию к митрополиту Иоанну с просьбой поставить им нового епископа, который мог бы противодействовать язычникам, преобладавшим в их городе и притеснявшим христиан. Господь внушил митрополиту призвать иерусалимского пресвитера Порфирия. Со страхом и трепетом принял подвижник святительский сан, со слезами поклонился Животворящему Древу и отправился для исполнения нового послушания.

В Газе он обнаружил всего три христианские церкви, а языческих капищ и идолов - великое множество. В то время случилось бездождие и великая засуха. Жрецы приносили жертвы идолам, но бедствие не прекращалось. Святитель Порфирий назначил для всех христиан пост, совершил всенощное бдение и обошел с крестным ходом весь город. Сразу же небо покрылось тучами, загремел гром и пролился обильный дождь. Видя такое чудо, многие язычники восклицали: "Один Христос есть Бог Истинный!" После этого события к Церкви присоединились, приняв святое Крещение, 127 мужчин, 35 женщин и 14 детей, а вскоре и еще 110 человек.
Однако язычники по-прежнему притесняли христиан, устраняли их от общественных должностей, обременяли налогами. Святитель Порфирий и митрополит Кесарии Иоанн отправились в Константинополь, чтобы просить защиты у императора. Их принял святитель Иоанн Златоуст (память 14 сентября, 27, 30 января) и оказал действенную помощь.

Святители Иоанн и Порфирий были представлены императрице Евдоксии, которая в то время ждала ребенка. "Потрудись за нас, - сказали епископы императрице, - и Господь пошлет тебе сына, который воцарится при твоей жизни". Евдоксия очень желала иметь сына, ибо прежде у нее рождались дочери. И действительно, в императорском семействе, по молитве святителей, родился наследник. В 401 году последовал указ императора о разрушении в Газе идольских капищ и предоставлении христианам привилегий. Кроме того, императрица дала святителям средства на построение нового храма, который был построен в Газе на месте самого главного капища.

Святитель Порфирий к концу жизни полностью утвердил христианство в Газе и совершенно оградил свою паству от притеснений язычников. По молитвам святителя совершались многочисленные чудеса и исцеления. В течение 25 лет наставлял архипастырь словесное стадо и преставился в преклонном возрасте, в 420 году.


Тропарь святителя Порфирия, архиепископа Газского
глас 4
Труды и болезни твоя, яже по благочестию,/ кто исповесть, отче?/ день бо и ночь не престал еси трудяся,/ дондеже от нечестия Газу очистив, благочестие насадил еси,/ тем яко всегда еси предстатель о стаде твоем,/ тако, святе Порфирие,/ моли Христа Бога да спасет души наша.

Кондак святителя Порфирия, архиепископа Газского
глас 2
Священнейшими твоими нравы украшаемь,/ священства одеждею озарился еси,/ всеблаженне Богомудре Порфирие,/ и исцелений удобряеши возвышеньми,/ моляся непрестанно о всех нас.


Священномученик Иоанн, епископ Рыльский, викарий Курской епархии
(Пашин Иван Дмитриевич, +11.03.1938)

сщмч_Иоанн_Рыльский

Память 26 февраля в день кончины, в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской, в Соборах Белорусских и Курских святых.

Священномученик Иоанн родился 8 мая 1881 года в городе Петрикове Мозырского уезда Минской губернии в семье священника Димитрия Пашина и его супруги Надежды, дочери священника Никольской церкви в местечке Скрыгалове Василия Завитневича. Отец Димитрий скончался, когда Ивану было всего три года, и Надежда Васильевна переехала вместе с младенцем к своим родителям в Скрыгалов, и Ивану вместо отца стал дед, протоиерей Василий, которому, по‐видимому, он и оказался обязан многими своими христианскими качествами.
В 1890 году Иван был отдан учиться за казенный счет в Слуцкое духовное училище, после окончания которого его в 1895 году приняли учиться за казенный счет в Минскую Духовную семинарию.

В 1901 году Иван окончил Духовную семинарию и обвенчался с девицей Антониной, дочерью купца из Вышнего Волочка Тверской губернии. 21 октября 1901 года он был рукоположен во диакона, а 22 октября – во священника к Покровской церкви села Князь‐Озеро Мозырского уезда. 15 февраля 1903 года протоиерей Василий Завитневич ушел по преклонности лет за штат, и на его место настоятелем Никольской церкви был назначен отец Иоанн Пашин. Здесь он в первую очередь докончил дело, начатое дедом, – достроил часовню в память священномученика Макария, митрополита Киевского, убитого татарами в окрестности Скрыгалова в 1497 году. Часовня была освящена 1 мая 1905 года в день празднования памяти священномученика. Стараниями отца Иоанна было организовано Свято‐Макарьевское Братство и открыта женская школа. 4 ноября 1907 года верующее население Скрыгалова торжественным крестным ходом встретило ковчег с частицей мощей священномученика Макария, прибывший из Киева на станцию Птичь. В следующем, 1908 году, празднование памяти священномученика собрало около десяти тысяч богомольцев – небывалое для этих мест число молящихся.

В 1909 году отец Иоанн был назначен настоятелем храма святого великомученика и Победоносца Георгия в селе Прилепы Минского уезда. В первый же год своего служения здесь он открыл одноклассную церковноприходскую школу в деревне Избицке, помещение для которой было предоставлено помещиком Н.И. Демидовым, он же взял на себя расходы по отоплению и освещению школы.
В 1915 году священника постигло горе: в возрасте тридцати двух лет скончалась его супруга Антонина Васильевна, и он остался с двумя детьми восьми и тринадцати лет.
31 июля 1916 года отец Иоанн подал прошение о принятии его в Петроградскую Духовную академию, на первый курс которой он и был зачислен 17 августа.
В 1917 году в России произошла безбожная революция, все духовные образовательные учреждения были закрыты, и отец Иоанн вернулся служить в Георгиевский храм в село Прилепы.

В 1921 году храм посетил епископ Минский Мелхиседек (Паевский), объезжавший приходы епархии. В 1922 году усилиями безбожных властей в Русской Православной Церкви возник обновленческий раскол, и в июле 1922 года епископ Мелхиседек объявил об автономии Белорусской Церкви и стал митрополитом Минским и Белорусским.
7 апреля 1923 года в минском Петропавловском кафедральном соборе владыка Мелхиседек в сослужении епископов Вяземского Венедикта (Алентова) и Гжатского Феофана (Березкина) хиротонисал отца Иоанна во епископа Мозырско‐Туровского, викария Минской епархии.

В 1926 году власти арестовали епископа. Будучи допрошен, владыка Иоанн заявил: «Я, как человек сильных и твердых убеждений религиозных и как епископ, вел работу в пределах установленных властью законов».

26 марта 1926 года приговором Особого Совещания при Коллегии ОГПУ епископ Иоанн был лишен права проживания в крупных городах страны и выслан из Петрикова. В Великий Четверг 1926 года епископ последний раз отслужил на родине Божественную литургию и, испросив прощения у прихожан, вышел из собора. Люди шли за владыкой до пристани, а затем еще долго шли в холодной воде за баржей, на которой увозили владыку.
Высланный из Петрикова, епископ не пожелал терять связи со своей паствой и поселился в городе Лоеве Гомельского округа, где, по мнению властей, «вновь развернул антисоветскую работу, выразившуюся в нелегальном управлении епархией...»
18 сентября 1926 года епископ Иоанн был приговорен к трем годам ссылки в Зырянский край. По окончании ссылки в 1929 году, ему было запрещено жить в некоторых городах и за ним был установлен административный надзор. Митрополит Сергий (Страгородский) назначил его епископом Рыльским, викарием Курской епархии. На пути в Рыльск владыка заехал к архиепископу Курскому Дамиану (Воскресенскому), чтобы поставить его в известность о полученном им от митрополита Сергия назначении.

В августе 1932 года был арестован священник города Рыльска Константин Одинцов. 28 августа 1932 года власти арестовали епископа Иоанна и он был заключен в тюрьму ОГПУ в городе Курске. 26 сентября 1932 года следователь допросил владыку.
Столкнувшись с нравственной твердостью и неудобосклоняемостью епископа к лукавству, следователь заявил, что против него свидетельствуют подчиненные ему священники, и в частности Константин Одинцов. В ответ владыка 2 октября 1932 года дал собственноручные показания, в которых писал: «Священника города Рыльска Константина Одинцова знаю в течение трех лет. Одинцова я считаю порядочным человеком, взаимоотношения у меня с Одинцовым были служебные, наши политические убеждения – в смысле полного подчинения гражданской власти – совпадали, оба мы стояли на платформе митрополита Сергия, возглавляющего Церковь, к которой принадлежим. Я и Одинцов признавали советскую власть единственной законной властью в СССР, политика которой отвечала нашим настроениям. Никаких недоразумений между мною и Одинцовым не было, злобы не питали друг к другу. Одинцова не считаю способным сделать на меня какойлибо ложный донос или оклеветать меня».

В ноябре 1932 года следствие было закончено. Владыку обвинили в том, что он «являлся руководителем контрреволюционных групп церковно‐монархической организации “Ревнители Церкви” в городе Рыльске и в том же районе. На протяжении 1930–1932 годов в городе и в деревнях насаждал контрреволюционные группы, направляя их контрреволюционную деятельность против коллективизации сельского хозяйства...»
7 декабря 1932 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило епископа Иоанна к десяти годам заключения в концлагерь. По тому же делу был арестован и приговорен к пяти годам заключения епископ Орловский Николай (Могилевский), с которым владыка Иоанн пробыл затем несколько лет в лагерях.
В Ветлужских лагерях владыка пробыл почти год, а затем был отправлен в Ухтпечлаг в город Чибью Коми области, куда он прибыл 9 мая 1937 года. За время заключения и особенно этапов, когда в течение продолжительного времени он не получал ниоткуда ни посылок, ни писем, его одежда пришла в совершенную ветхость, а ботинки рассыпались, так что на новом месте в лагере он уже ходил в лаптях.

В начале лета 1937 года епископ выполнял работы по озеленению парка культуры и отдыха в Чибью. В это время в парке работал сторожем священник, с которым владыка познакомился в Ветлаге. Владыка иногда заходил к нему, так как тот жил в землянке недалеко от парка, и хотя в землянке он жил не один, но все же ему было выгорожено отдельное помещение, в котором можно было помолиться, зная, что за тобой не наблюдают недобрые глаза лагерного начальства из заключенных или вольных. Один раз владыке удалось даже помыться в землянке. Затем епископ был направлен работать сторожем аптекобазы в сангородок.
31 октября 1937 года техник парка культуры и отдыха в городе Чибью и комендант стадиона и парка, оба заключенные, обнаружили три креста, прибитые к стволам деревьев, о чем тут же сообщили оперуполномоченному Ухтпечлага НКВД. Другие кресты оказались прибиты к зданию, выходящему на стадион, и к одной из трибун. Лагерная администрация решила придать этому событию значимость преступления против государства. Подозрение пало на заключенного священника, который работал в парке сторожем, а затем был уволен за то, что не вышел на работу в праздник Покрова Божией Матери. 31 октября у священника был произведен обыск, изъяты икона, три крестика и несколько церковных книг; на следующий день священник был арестован и допрошен. На допросе следователь спросил, откуда тот знает епископа Иоанна, священник ответил, что познакомился с ним год назад в другом лагере, где они оказались вместе. Следователь спросил, признает ли себя священник виновным в контрреволюционной пропаганде, то есть в том, что он повесил в парке кресты. Священник ответил, что виновным себя не признает, крестов не вешал, да и к тому же кресты, которые ему показали, являются католическими.

Допрошенные техник и комендант показали, что, когда священник жил в землянке при парке, его посещал епископ Иоанн Пашин, и они полагают, что он вместе со священником развесил кресты. Этих показаний оказалось достаточно, чтобы арестовать владыку, предъявив ему обвинение в проведении контрреволюционной пропаганды с использованием «религиозных предрассудков и в практической религиозной деятельности, выразившейся в распространении крестов путем развешивания их на деревьях парка культуры и отдыха Ухтпечлага НКВД».

2 декабря 1937 года в бараке у владыки был произведен обыск и изъято пять церковных книг и тетрадь, и в тот же день он был арестован и допрошен.

– Признаете ли вы себя виновным в контрреволюционной пропаганде и практической религиозной деятельности, заключающейся в распространении крестов путем развешивания их на деревьях парка культуры и отдыха Ухтпечлага НКВД? – спросил следователь.
– Виновным себя я не признаю. Крестов в парке отдыха на деревьях я не вешал, – ответил владыка.
– Откуда вы взяли отобранные у вас молитвенники и записи и для какой цели вы их хранили?
– Молитвенники и записи я получил в посылках, когда был в Ветлаге, после я перевез их в Ухтпечлаг. Молитвенники я держал для личного пользования.
– Что вы можете дополнить в свое оправдание?
– Дополняю, что перед праздником 20‐летия Октябрьской революции я в Чибью не работал и находился в сангородке, где был с 27 сентября сего года.


На этом допросы закончились, были допрошены комендант и техник, которые ничем не могли доказать, что кресты в парке повесили владыка и священник. Были допрошены все, кто жил в одной землянке со священником и кто видел владыку приходящим в парк, но никто не мог показать не только в пользу обвинения, но и то, что епископ и священник молились в лагерной землянке.

6 декабря 1937 года главная аттестационная комиссия Ухтпечлага НКВД выдала справку на владыку, в которой писала: «К порученной работе относится удовлетворительно. Распорядка лагеря не нарушает. 10 апреля 1935 года лишен всех ранее произведенных зачетов рабочих дней за плохой труд».

14 декабря следствие было закончено. В обвинительном заключении помощник оперуполномоченного госбезопасности написал: «Иван Дмитриевич Пашин, отбывая срок наказания в Ухтпечлаге и выполняя работу от ХОЗО по озеленению Чибью, проводил контрреволюционную пропаганду, используя религиозные предрассудки. В парке культуры и отдыха Ухтпечлага в специально оборудованной землянке устраивали сборища духовных и других неизвестных лиц. В указанном помещении проводились моления с песнопением и обрядами в рабочее время. В религиозные праздники Пашин не работал и призывал к этому других лагерников. Перед праздником 20‐летия Великой Октябрьской революции в парке культуры и отдыха Ухтпечлага НКВД были на деревьях и на трибуне прибиты деревянные кресты. При обыске у Пашина обнаружены религиозные книги и записи».

5 января 1938 года тройка НКВД приговорила епископа к расстрелу. Епископ Иоанн (Пашин) был расстрелян 11 марта 1938 года в городе Чибью Коми области и погребен в безвестной могиле.

сщмч_Иоанн_Пашин_рыльский


В 1994 году был реабилитирован, а в августе 2000 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви был причислен к лику святых новомучеников и исповедников.

Более полно житие священномученика Иоанна Пашина, епископа Рыльского, можно почитать тут:
http://pstgu.ru/news/martir/2010/03/11/19368/


Тропарь
глас 4
Добродетелию жизнь свою украси, / апостольскаго преемства удостоивыйся, / слово Божие проповедуя, / мученическим венцем венчался еси, / святый священномучениче Иоанне. / Земное Отечество твое память твою празднует / и град Петриков радуется. / Земля Полесская хвалу тебе приносит / и со умилением восклицает: / радуйся, новомучениче, // похвало Православия.

Кондак
глас 2
Явися еси победитель козней лукаваго, / святый священномучениче Иоанне, / претерпев за веру Христову гонения и поругание. / И Христос тя венцем мученичества венча. / Святительство твое прославляется во градех Мозыре и Рыльске. / Ты бо возглавляеши полк новомучеников земли Полесския. / Тем же и мы, взирающе на подвиг твой, с верою тебе взываем: // молися о нас ко Господу и утверди нас в Православии.


Священномученик иерей Сергий
(Воскресенский Сергей Сергеевич, +11.03.1933)

сщмч_иерей_Сергий_Воскресенский


Священномученик Сергий родился 29 июля 1890 года в селе Дьякове Московского уезда Московской губернии в семье священника Сергия Воскресенского и его супруги Евдокии Сергеевны. Священник Сергий был настоятелем Иоанно‐Предтеченской церкви в селе Дьякове. При нем была сооружена церковная ограда, устроена мостовая от храма до моста через реку, построена церковноприходская школа, но открыть ее уже не успели: произошла революция и начались гонения на Русскую Православную Церковь. Сергей был крещен в день своего появления на свет священником храма Казанской иконы Божией Матери Симеоном Наумовым в присутствии диакона Василия Смирнова и псаломщика Иоанна Нарциссова.

В 1907 году Сергей поступил в Перервинское духовное училище, по его окончании – в Московскую Духовную семинарию. Окончив семинарию в 1915 году, он поступил учителем словесности в школу при женском Князе‐Владимирском монастыре в Подольском уезде. Обитель была основана в 1890 году при селе Филимонках в живописном, возвышенном месте, среди густого елового леса. В 1916 году Сергей Сергеевич женился на девице Александре, дочери священника Николая Никольского, служившего в Подольске. В том же году Сергей Сергеевич был рукоположен во диакона и до 1920 года служил в монастыре. В 1920 году скончался его отец, и диакон Сергий был рукоположен во священника ко храму Иоанна Предтечи в селе Дьякове.
После закрытия храма Иоанна Предтечи отец Сергий перешел служить в храм Казанской иконы Божией Матери в селе Коломенском.

Церковный народ любил отца Сергия. Если надо было крестить или идти срочно причащать – он никому не отказывал. Крестьяне в Коломенском были вполне обеспечены, они держали большие сады и зарабатывали тем, что продавали ягоды и фрукты, которые возили на продажу на базар, находившийся тогда на Болотной площади в Москве неподалеку от Кремля. Чтобы прокормить семью, и отец Сергий вместе с крестьянами возил на базар малину, яблоки, вишню.
Однако для властей было ненавистным существование большого благочестивого села вблизи Москвы, крестьяне которого, несмотря на притеснения властей, жили самостоятельно и материально достаточно, и при усилении гонений они решили арестовать тех, кто не шел на сделки с совестью и не соглашался на сотрудничество с ОГПУ. Некоторые из сочувствующих священнику предупреждали его о начале широкомасштабных гонений на Церковь, в результате которых он может быть арестован, и предлагали ему уехать, но отец Сергий отказался.

храм Казанской иконы Божией Матери в селе Коломенском, фото 1965 года
(храм Казанской иконы Божией Матери в селе Коломенском, фото 1965 года)


В ночь с 15 на 16 марта 1932 года сотрудники ОГПУ арестовали священника. Тогда же было арестовано семь крестьян. Первое время их содержали в концентрационном лагере в селе Царицыне рядом с Москвой вместе с сотнями других арестованных. Отца Сергия и крестьян обвиняли в распространении антисоветских слухов, источником которых явился тринадцатилетний мальчик. Он рассказал, что ему однажды пришлось ехать на телеге на базу. Близ Перервы, у местечка, которое называется Иоанн Богослов, ему повстречался неизвестный старик, который попросил подвезти его до Перервы. Сев на телегу, он дорогой предложил мальчику оглянуться назад в сторону Москвы. Обернувшись, тот увидел: по дороге течет кровь, а над Москвой мчится конница. Старик предложил посмотреть в правую сторону. Там была группа работающих крестьян‐единоличников. Он посмотрел налево. Здесь стояли колхозники, одетые в похожие на саваны желтые халаты, а впереди них шла толпа с музыкой. Оглянулся кругом мальчик, а старика уже не было. Вызванный на допрос в ОГПУ, мальчик подтвердил все виденное. «Что это был за старик, я совершенно не знаю», – сказал он. «Кто тебя научил распускать подобные слухи?» – спросил следователь. «Никто меня не учил», – ответил подросток.
На следующий день после ареста священника уполномоченный ОГПУ по Московской области Шишкин написал: «Рассмотрев агентурное дело “Теплая компания” антисоветской группировки селения Дьяково, по которому проходит кулацко‐зажиточный элемент... который под руководством попа Воскресенского на протяжении 1931 года и последующего времени ведет антисоветскую работу, направленную к срыву мероприятий партии и советской власти в деревне; принимая во внимание, что для ареста и привлечения их к ответственности имеется достаточно материала, постановил: агентурное дело “Теплая компания” ликвидировать путем ареста проходящих по нему граждан».

20 марта следователь Шишкин допросил отца Сергия. На вопросы следователя священник ответил: «Я и другие арестованные со мной колхозники вели разговор о высланных кулаках, о их семьях, оставленных в районе, о их материальном обеспечении, моральном состоянии. Я до своего ареста в селении Дьякове, служил в Казанской церкви. Сельсовет Дьякова в 1929 году произвел изъятие у меня части имущества – стульев, столов, шкафов и так далее. Часть из них мне была возвращена, часть не возвратили. Я облагался в индивидуальном порядке налогом. По ягодам мне было дано твердое задание, часть моего дома сельсовет использовал под жительство рабочих овощного комбината, вынудив мою семью проживать в тесноте. При реализации займа мне было предложено подписаться на заем в 200 рублей, я предложил 50. В результате я на заем не подписался. Все это вызывало во мне недовольство советской властью и ее представителями на местах – сельсоветом. Сдавая ягоды советской власти по твердым ценам, я был лишен возможности получить за сданную продукцию хлеб и промтовары, так как продукты питания приходилось покупать на рынке, платя за них по рыночным ценам. Поселив в моем доме рабочих, принудили меня с семьей ютиться на площади, не удовлетворяющей мою семью. Но, несмотря на все это, я со своей стороны имеющееся у меня недовольство окружающим не передавал и агитацией не занимался. Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю».

26 марта 1932 года следствие было закончено. В обвинительном заключении следователь написал: «Село Дьяково в прошлом, как до, так и после революции, являлось кулацким селом, имевшим прямые связи в торговой деятельности с московскими рынками. Это село в прошлом выбрасывало на московские рынки огромное количество овощной и ягодной продукции, и вместе с этим зажиточная часть этого села занималась скупкой товаров в окружающих селениях района, а также завозом из других районов для переработки и последующей реализации на московских рынках.
В период проведения мероприятий партии и советской власти в части колхозного строительства деревни село Дьяково под влиянием кулацко‐зажиточной прослойки села оказалось в стороне от колхозной жизни, за исключением некоторой бедняцко‐батрацкой части села, которая к организации колхоза приступила в конце 1929 года, организовав колхоз из нескольких хозяйств. В последующее время колхоз разрастался за счет бедняцко‐середняцких масс и кулачества, и уже в 1930 году село Дьяково было коллективизировано на 90%. Однако в него с целью разложения и скрытия своей кулацкой физиономии вошли в подавляющем большинстве элементы кулачества.

В результате полной засоренности дьяковского колхоза кулацкозажиточным элементом, благодаря антиколхозной деятельности его, разложения, явного срыва колхозных мероприятий колхоз распался, и в нем оказалось только 17 бедняцко‐середняцких хозяйств (из числа имевшихся 186 хозяйств).
В период перевыборов сельсоветов в 1931 году село Дьяково подвергалось неоднократному переизбранию совета, вследствие того, что кулацко‐зажиточный элемент всячески старался ввести и поставить у руководства “своих людей”, внося дезорганизацию в систему перевыборов, наряду с этим усиленно выступая против кандидатур бедняков‐колхозников и коммунистов.
В данное время село коллективизировано на 24%. Планы заготовок селом не выполнены. По поступившим в Ленинское райотделение сведениям, группа из кулацко‐зажиточного элемента под руководством местного попа Воскресенского вела антисоветскую агитацию, направленную к срыву мероприятий партии и советской власти, с использованием религиозных предрассудков масс.

Руководитель антисоветской группировки обвиняемый Воскресенский, являясь служителем культа и будучи авторитетным среди верующих, обходя их, внушал им, что организация колхозов убьет религию и религиозные чувства верующих.
Как один из методов борьбы с мероприятиями советской власти в деревне обвиняемые по делу с целью дискредитации советской власти распространяли слухи о гибели советской власти и нелепые провокационные слухи о том, что один из колхозников села Дьякова якобы видел видение, заключающееся в том, что он при возвращении из Москвы в село на дороге встретил старца, который предложил ему посмотреть назад, в правую и левую стороны, и когда он посмотрел, то сзади увидел армию и кровь, слева – замученных и оборванных колхозников, а справа – единоличников в хороших костюмах, сытых и жизнерадостных
».

храм Казанской иконы Божией Матери в селе Коломенском
(храм Казанской иконы Божией Матери в селе Коломенском)


6 апреля обвиняемых перевезли в Бутырскую тюрьму в Москве. 4 августа 1932 года тройка ОГПУ приговорила отца Сергия к трем годам заключения в исправительно‐трудовом лагере. Он был заключен в лагерь на Беломорско‐Балтийском канале вблизи станции Медвежья Гора. В начале марта следующего года отца Сергия посадили в камеру с уголовниками. Они сняли с него полушубок, затем остальную одежду и выставили на мороз, который в то время был весьма жесток. Не перенеся издевательств, священник Сергий Воскресенский скончался 11 марта 1933 года и был погребен в безвестной могиле.

Канонизирован Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 13–16 августа 2000г., определение Священного Синода от 26 декабря 2001г.