svetlyachok_vtk (svetlyachok_vtk) wrote in ljubov_i_svet,
svetlyachok_vtk
svetlyachok_vtk
ljubov_i_svet

О Петре Никитиче Буинцеве и о умении оставаться человеком в любых ситуациях


Буинцев Пётр Никитич (1915-2000)





Петр Никитич родился в Пензе в 1915 году. В 1929 году его родители были репрессированы, и Пётр Никитич был отправлен в детдом. Поступил в художественное пензенское училище. В 1937 году был арестован по обвинению в антисоветской деятельности. На самом деле он смело заступился за своего посаженного товарища перед директором училища и был арестован. Из заключения он вышел только через 25 лет. На первых порах его спасала феноменальная память. Он пересказывал наизусть романы Жюль Верна, Фенимора Купера, Диккенса и др. уголовникам и сокамерникам, И такое "тискание" романов спасло тщедушного молодого художника от голодной смерти. Потом были разные зоны, и лесоповал и лагерные восстания, и приговор к расстрелу и замена его на 10 лет отсидки.

1956 году дядя Петя был реабилитирован. Долгое время жил в Крыму, в Коктебеле, восстанавливал дом Максимилиана Волошина. Потом переехал в Киев.Сохранился архив Буинцева, и надеюсь с Божьей помощью у меня и его друзей получится что-то издать и что-то выложить в интернет. Чтобы хоть как-то остановить то забвение и нивелирование трагедий XX века, которое происходит на наших глазах.

В детстве, когда я жил в Киеве, мы с родителями ходили в гости к Петру Никитичу, дяде Пете. Из советских окраин ехали в центр, в старую киевскую квартиру со скрипящим паркетом, с высокими потолками и с окнами, выходящими на Щековицу. Это был другой мир во всех смыслах. У Петра Никитича для детей всегда были игрушки, сделанные им самим, фигурки, замки и домики. Как я потом узнал, не один ребенок был одарен его поделками. Недавно мы с о. Петром Зуевым
вспоминали этот уютный, пропахший махоркой мир из картин и книжек.
Советское детство было вообще-то счастливым, когда ничего не знаешь -- вроде как и хорошо. Только на школьных политинформациях где-то взрывались бомбы или голодали дети. Но все это было не у нас. А приходя к Петру Никитичу, я слушал рассказы про сталинские лагеря, про исковерканные людские судьбы, про то, что государственная машина и бездарные люди страсть как любят портить жизнь тем, кто не подходит под общую гребенку. И порой у этих "правильных" страсть эта получается не сильно со зла. А как-то само собой. По принципу "перестраховки". О "перестраховке" я немного написал тут http://palama.livejournal.com/18352.html

Главный урок, который я вынес из его рассказов это урок о разноуровневости человеческой природы. Люди могут быть сколь угодно умными, благообразными и иметь разные правильные мировоззренческие установки, а могут быть с виду недалекими и простоватыми, но все это внешний уровень человека. Подобно тому как, если неожиданно бросить мяч в собеседника, может оказаться, что он не готов его словить — подвела реакция. Так есть и духовная реакция. Она проявляется тогда, когда мы не ждем. В критических ситуациях, в запредельных условиях. Когда нет времени выбирать. И к этой ситуации нельзя подготовиться. И внутреннее устройство человека выходит наружу. И к удивлению нас самих оно может не соответствовать тому, что мы о себе думаем и чего от себя ожидаем или ожидают от нас другие.
Дядя Петя рассказывал о том как в лагерях люди переставали быть людьми и как вроде бы отбросы общества вдруг были благородны и честны.
Без систем жить нельзя (школа, институт, работа, государство), но есть те вещи которые необходимы системе для существования, а есть правила игры, которые придуманы, чтобы определять свой ты или чужой. Эти правила игры придуманы в угоду слабостям человеческим (дедовщина, иерархическая субординация, кастовые условности, зависть и прочее). И если стать на этот скользкий путь легко перестать быть внутренне свободной личностью и стать винтиком в системе, а не органической ее частью.
Именно этому простому умению оставаться человеком в любых ситуациях, а не "молоточком" или "колокольчиком" учил Петр Никитич многочисленных своих посетителей без проповедей и наставлений, примером всей своей скромной жизни.

Иногда в беседах он упоминал тех людях, которых спасал и кому помогал и эти имена казались недостижимыми. Помню историю как он вытаскивал Иосифа Бродского из петли и депрессии, выгуливая целое лето после его срока по волошинским местам и прожженным горам Крыма. Ведь год ссылки Бродского был ничтожен по сравнению с 25 годами лагерей дяди Пети. И когда они встретились через много лет в Америке, Иосиф не забыл его, сказав, что б если бы не Петр Никитич неизвестно как повернулась его дальнейшая судьба.
Много лет Петр Никитич помогал жене Грина до самой ее смерти. И сколько таких имен, кому он помог, спас, наставил и дал совет.
Приведу одну из историй про Петра Никитича и его встречу в лагерях со знаменитой японской актрисой Иосико Окада



ЛАГЕРНЫЙ РОМАН

...Почти год я пыталась отыскать кого-нибудь, кто был вместе с Окадой в одном из советских лагерей. Хотя надежды на чудо почти не оставалось, ведь прошло более полувека. Случайно в одной из телепередач я увидела человека, проведшего в Гулаге двадцать лет -- Петра Буинцева. Он рассказывал о жизни в Вятлаге и упомянул, что в женском бараке, который располагался поблизости, отбывала срок японка необычайной красоты. И мне пришла в голову сумасшедшая мысль: а вдруг это Окада? Ведь она тоже находилась в Вятлаге.
-- В Вятлаг в 1940 году попала красавица японская актриса, она совсем не говорила по-русски, -- рассказал мне семидесятидевятилетний Петр Никитович. -- Через год ее увезли неизвестно куда, я долго искал, но никаких следов... Наверняка не выдержала она этих испытаний.
-- Выдержала, -- воскликнула я и показала Буинцеву фотографию Иосико.
...Дело на Петра Буинцева было заведено органами НКВД в 1937 году. Из-за пререканий с преподавателем студента художественного училища Буинцева лишили стипендии. Вместо того чтобы смолчать, он пошел к директору училища и выпалил: «Что же такое происходит?! Это что, времена Александра Третьего вернулись?! Закон о кухаркиных детях опять подняли?!»
После чего уже не студента Буинцева, а врага народа увезли на допрос. Спустя положенный срок погрузили с многочисленными заключенными в «телячьи» вагоны и отправили в Котлас (Архангельская область). В первом лагере -- Котласе -- заключенные жили на плавучих баржах, работали на вырубке и сплаве леса. Буинцев попал в среду уголовников. Те сразу распознали в Петре чужака-интеллигента. Они «играли» им в футбол, а когда он, обессиленный, падал, добивали ногами. Все изменилось, когда бригадир уголовников спросил у Буинцева: «Слушай, паря, романы тискать умеешь?» С тех пор Петр по первому требованию должен был рассказывать увлекательные истории.
-- Что же вы рассказывали? -- поинтересовалась я.
-- Пересказывал Конан-Дойла, Майн Рида, Жюля Верна и даже Вольтера, «Философские письма». Да-да, и Шиллера, и Гете, но... на блатном языке. Иначе они не поняли бы. Слава богу, недолго я «тискал романы». Меня перевели в Вятлаг в 39-м. Там я и встретился с Иосико... Прибыл этап с женщинами. Все, конечно, бросились к проволочному ограждению. Я перелез первым и увидел японку. Ее отвели в каптерку, переодели в ватник, на котором сохранились пятна крови убитого солдата, дыры от пуль, выдали уродливую шапку. Я смотрел на нее и говорил ребятам: «Смотрите, жемчужина в навоз попала!» Она будто вся светилась. Даже лагерная одежда не могла скрыть ее красоту.
Определили ее в мою бригаду -- лес рубить и сучья жечь. С рубкой у нее, конечно, ничего не получалось. Я делал это за нее. По-русски она немного понимала, но говорить не могла. Знала, правда, одно слово «штидно», что означало «стыдно». Да мне самому было стыдно за все происходящее. Ведь этот кошмар происходил в моей стране. А чего стыдилась Иосико?! На Лубянке она, конечно, многое поняла, и закалка у нее чувствовалась крепкая.
В этом гнилом болотистом аду Петр Буинцев впервые почувствовал себя счастливым. Он влюбился.
-- Окада редко вспоминала Японию. Единственное, о чем она рассказывала несколько раз, так это об удивительном рассвете, а здесь, в лагере, за деревьями и высоким забором она не могла увидеть восходящего солнца.
Тогда Петр решился на отчаянный поступок. Он сказал Окаде, что поздно ночью ждет ее у входа в лазарет. «Только надо быть очень осторожной», -- предупредил он. Никем не замеченные, они пробрались на чердак. И около часа сидели в полной темноте, затаив дыхание, и вот бледный рассвет высветил верхушки елей. Окада не могла оторвать глаз. В этот момент они забыли о лагере, о многочисленных автоматчиках на вышках.
-- Был еще один радостный день в лагерной жизни Иосико, -- вспомнил Петр Никитович. -- Видимо, что-то человеческое осталось в лагерном начальстве, и оно неожиданно вернуло ей кимоно, отобранное при поступлении в лагерь. Иногда на самодельной сцене в столовой она выступала с танцами. На сцене Иосико преображалась. Перед самым Новым годом, когда мы возвращались с работы, Окада подбежала ко мне и сунула какой-то сверток, произнеся одно слово: «Подарок». Первое, о чем я подумал: «Наверное, еда». Когда развернул серую тряпицу, то увидел миниатюрное карликовое деревце. И сразу вспомнил рассказ Иосико: сколько труда, терпения надо приложить, чтобы его вырастить. Проволочками осторожно обматывают ветки, маленькими палочками закрепляют ствол.
Больше я никогда не видел ее. Ночью партию заключенных отправили в другой лагерь. Меня же через несколько лет этапировали в Карлаг, где было много пленных японцев. Когда я поздоровался с ними по-японски и назвал имя Иосико Окады в надежде что-то узнать о ней, случилось невероятное. Все японцы бросились ко мне, окружили, без конца повторяя: «Расскажи про Иосико Окаду! Звезда Иосико!» Если бы я только мог знать, что она выжила, переехала в Москву!
-- А вы знали, сколько лет было Окаде? -- спросила я Буинцева.
-- Думаю, лет двадцать.
-- Ей было тридцать девять.
-- Не может быть!
Петр Никитович даже растерялся. Он и не подозревал, что был почти вдвое моложе своей возлюбленной.
Расставаясь со мной, без малейшей иронии Буинцев сказал: «А знаете, после двадцати лет лагерей меня не только реабилитировали, но даже в 1992 году выдали компенсацию, целых двести двадцать пять рублей».

Оригинал взят у palama в О Петре Никитиче Буинцеве и о умении оставаться человеком в любых ситуациях

Tags: БЛАГОЧЕСТИЕ, Благородство души, ВАЖНОЕ, Добрые дела, ЛЮБОВЬ, Собеседник
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments